Музейный маршрут. 7 шедевров о России

Фёдор Алексеев изобразил один из самых прекрасных пейзажей Петербурга — «Вид Дворцовой набережной от Петропавловской крепости». Сейчас этот пейзаж кажется нам классическим изображением Северной Венеции, между тем, когда художник создавал картину, Петербург был совсем еще молодым, современным, растущим на глазах городом. Многие здания появились в нем при жизни художника, родившегося в Петербурге в 1753 году. Справа виднеется Мраморный дворец, построенный за десять лет до создания картины в 1785 году итальянским архитектором Антонио Ринальди по заказу Екатерины II. Следом идет дом Барятинских, а далее дворец адмирала Осипа де Рибаса, известного также как Дерибас. Вдали можно разглядеть знаменитую ограду Летнего сада, созданную архитектором Юрием Фельтеном. Слева на переднем плане картины виднеется угол Петропавловской крепости.

Сын отставного солдата, Фёдор Алексеев получил образование в Академии художеств. После ее окончания он ездил учиться в Венецию, где и увидел картины венецианских художников, среди которых его особенно поразили городские пейзажи Джованни Каналетто и Бернардо Белотто. Вернувшись на родину, Алексеев начал создавать не только копии с полотен прославленных итальянцев, но и оригинальные пейзажи Петербурга. Архитектурная «перспектива» превратилась у Алексеева в настоящий городской пейзаж, за что он и получил звание родоначальника этого жанра. 

Петербург Алексеева — идеальный город, величественный образ Российской империи. Город отражений, где великолепные фасады дворцов и перламутровые облака растворяются в прозрачных водах Невы. Классическая архитектура Петербурга, идеальная гладь воды и прозрачное небо существуют на картине в идеальной гармонии. Петербург справедливо сравнивают с Венецией из-за изысканного сочетания роскошной архитектуры и воды, а у Алексеева это сравнение обретает особенное сходство — не зря его называли «русским Каналетти» в честь итальянского мастера. Однако русский художник, используя более холодные и прозрачные тона, добивается ощущения северной прохлады.

В этом пейзаже Алексея Саврасова не сразу узнается вид на Кремль, открывавшийся с места, где в наше время расположен Крымский мост. Местечко получило название «Бабий городок» — в XIX веке москвички здесь стирали белье. Считается, что оно появилось после укрепления берега сваями с помощью подвесного молота, прозванного в народе «бабой». Существовала и легенда, которую поддержал историк Василий Татищев, утверждавший, что на этом месте несколько сотен баб держали оборону от татар во время нашествия Тохтамыша. В наши дни предположительно в этом районе расположены Третьяковская галерея на Крымском Валу и парк «Музейон». 

Саврасов родился в Москве, и многие его пейзажи написаны именно в древней столице. И этот пейзаж сохранил для нас московский городской вид, существовавший еще в середине XIX века. Художник изобразил самую высокую постройку Кремля — колокольню Ивана Великого, слева от нее виднеется Архангельский собор, справа — Большой Кремлевский дворец. 

Пейзаж был написан Саврасовым, которому едва исполнилось 20 лет. Молодому художнику только вручили аттестат Училища живописи и ваяния, а его работы уже получили положительную оценку не только преподавателей, но и критиков. Так Николай Рамазанов написал в журнале «Москвитянин», что Саврасов «передал этот момент чрезвычайно верно и жизненно, видишь движение туч и слышишь шум ветвей дерева и замотавшейся травы — быть ливню и грозе, — такова картина». 

Юному мастеру удалось точно и поэтично передать момент перед грозой, когда тучи уже застилают небо, ветер гнет к земле деревья, а люди спешат по домам. Полотно получилось настоящим образцом романтического пейзажа, где молодой художник передал не только состояние природы, но и смятение юношеской души.

«Грачи прилетели» — больше, чем картина. Этот скромный пейзаж поразил современников художника и волнует нас до сих пор. Здесь сложилось все, от чего щемит сердце: бескрайние просторы, гибкие стволы березок, старинный храм под серым мартовским небом, маленькая деревенька и «вестники весны» — галдящие грачи. Мастерство художника достигло такой высоты, что кажется, что мы не только видим картину пробуждающейся природы, но и слышим крики птиц, чувствуем дуновение свежего ветерка и ощущаем похрустывание хрупкого весеннего снега. 

Свой главный пейзаж Саврасов написал в один из печальных периодов своей жизни. Семью художника постигло настоящее горе — умерла его новорожденная дочь. Чтобы пережить тяжесть утраты, Саврасов уехал в Костромскую область, в село Молвитино для восстановления душевного равновесия. Художника тронул вид, открывшийся с холма на Воскресенскую церковь XVII века и отсыревшие избы, окруженные хрупким снегом. 

«Грачи» стали одной из лучших картин 1-й Передвижной выставки, прошедшей в 1871 году.  Ей восхищались критики, художники, публицисты. Поэты посвящали ей стихи. Павел Третьяков приобрел ее для своей галереи. Чем же так поразил этот скромный пейзаж? Картина Саврасова стала не просто изображением живописного уголка природы, но и портретом его души со всеми тягостными и радостными моментами, воплощением надежды на возрождение, и даже больше — образом национального пейзажа. 

Александр Бенуа писал, что «Грачи» сделали художника «истинным основателем всей новой русской школы пейзажистов». Действительно, столь сложная гамма чувств, кажется, впервые была выражена в скромном провинциальном ландшафте. Именно с «Грачей» открылась новая страница русской пейзажной живописи, обратившейся к непарадным изображениям отечества.

«Черное море» — пейзаж не столь знаменитый, как «Девятый вал» или «Радуга», а между тем это одна из самых значительных картин Ивана Айвазовского. «Это одна из самых грандиозных картин, какие я только знаю. <…> На ней ничего нет, кроме неба и воды, но вода — это океан беспредельный, не бурный, но колыхающийся, суровый, бесконечный, а небо, если возможно, еще бесконечнее», — восторженно писал о картине Иван Крамской. Картина поражает своим лаконизмом — здесь нет привычных «формул» романтического пейзажа, которыми Айвазовский пользовался неоднократно: нет сцен кораблекрушения, специальных эффектов, вроде молний или восхищающего своей красотой луча света, пробивающегося сквозь тучи. Драма выражена только благодаря изображению бурных волн и беспокойного неба, а четкая линия горизонта создает ощущение безграничности пространства. 

Море было родной стихией художника. Айвазовский родился в Феодосии и с детства наблюдал за жизнью моря: как шторм сменяется штилем, как менялся колорит морского пейзажа при разном освещении и в различные времена года. Он видел, как заходят в гавань рыбацкие лодки, торговые и военные корабли, знал не понаслышке о том, как живут моряки. Айвазовский окончил Императорскую Академию художеств, совершил путешествие по Италии, где его пейзажами восхищался сам Уильям Тернер, много путешествовал по миру. И все же свой дом художник решил построить в городе своего детства — Феодосии, где и написал большую часть своих полотен. 

Живописный вид на арбатский дворик открылся Василию Поленову из окна его квартиры. В 1877 году художник переехал в Москву из Петербурга в дом, расположенный на углу Дурновского и Трубниковского переулков. В своем письме Поленов раскрыл обстоятельства, при которых был написан этюд к картине: «Я ходил искать квартиру. Увидал записку, зашел посмотреть, и прямо из окна мне представился этот вид. Я тут же сел и написал его». Однако этот стремительно написанный этюд довольно значительно отличался от финального варианта картины — он имел вертикальный формат, на нем отсутствовали главные персонажи, добавленные художником позже. 

Сам же вид арбатского закоулка изображен с почти фотографической точностью. В центре картины художник написал храм Спаса Преображения на Песках, построенный в 1711 году.  На заднем плане видны очертания еще одной церкви — Николая Чудотворца в Плотниках, ныне не существующей. Слева же виднеется фрагмент жилого дома во владении ученого Николая Баумгартена, типичной городской усадьбы с пристройками и садом. Вероятно именно этот дом изобразил художник в своей картине «Бабушкин сад». 

«Московский дворик» — воплощение уходящей старой Москвы, которая начала перестраиваться еще при жизни Василия Поленова. Близился новый, ХХ век — век индустрии, небоскребов, новых скоростей. На глазах уходила в прошлое культура патриархальной Москвы, менялся ее архитектурный облик и уклад. В этом арбатском дворике Поленова передал уникальный московский дух с его атмосферой уюта, гостеприимства и душевности.

В конце 1880-х годов Исаак Левитан неоднократно приезжал писать Волгу, проводя здесь по несколько месяцев в году. Особенно его тронул мотив с оставленными у берега лодками, который резонировал с его душевным состоянием в тот момент. 

Именно с искусством Левитана связано появление «пейзажа настроения» — типа пейзажа, который передает не только состояние природы, но и эмоциональное состояние автора. В картине «После дождя. Плёс» невозможно не ощутить интонацию, присущую именно Левитану, — когда в полотне, сотканном из разнообразных переживаний, основной краской становится «русская тоска». Меланхолия разлита в беспокойной глади реки, нахмуренном небе, бесприютном пейзаже. 

Однако не только личные переживания автора присущи этому полотну. Вслед за своим учителем Алексеем Саврасовым, Левитан поэтизирует самые прозаичные, на первый взгляд, уголки России, показывая их необычайную красоту, благодаря роскошной жемчужно-серебристой гамме, достойной Веласкеса, легким движениям кисти, прозрачной, почти акварельной живописи.

«Своих монахов-простецов Нестеров всегда выводит из келий, из церквей, из монастырских стен — уводит их в лесную глушь и оставляет там одних с их молитвой, лицом к лицу с животворящей природой, наедине с ёлочками да берёзами, а в собеседники даёт им птицу да зверей. (…) Тема эта была постоянной, неотлучной от Нестерова темой — блаженного общения верующего человека с природой», — так писал о живописи Михаила Нестерова русский богослов, литературовед и писатель Сергей Дурылин.

 В 1901 году Нестеров побывал в Соловецком монастыре, чтобы окунуться в атмосферу этого святого места, откуда писал: «Тут много интересного, много своеобразного, но все это я как бы видел когда-то во сне и передал в своих первых картинах и некоторых эскизах». К этому времени художник создал немало картин, посвященных отшельничеству. «Лисичке» предшествовали такие знаковые полотна, как «Видение отроку Варфоломею» и «Пустынник». 

Нестеров создал пейзаж, раскрывающий красоту русского Севера. Холодный колорит, тонкое сочетание сероголубых и изумрудных оттенков, создает впечатление просветленности. Торжественный вид на северные просторы, открывающийся с холма, созвучен духовному состоянию старцев, обретших на Соловках свою землю обетованную, свой рай земной, о чем говорит и  первое название картины «На земле мир, в человецех благоволение».